[ка-эм-эс-лайф]
поиск по сайту
Комсомольск-на-Амуре.
Город, в котором мы живем.
новости
статьи
фотогалерея
форум
блоги
знакомства
Записки экзистенциалиста

Главная страница / Статьи / Статьи / главная страница


Записки  экзистенциалиста 01.04.2018

Записки экзистенциалиста

Я никогда не стремился стать профессиональным писателем, но порой наплывает непреодолимое желание написать об одиночестве в огромном городе, где свет ночных окон вызывает чувство тоски и неприкаянности, о том, как бесцельно брожу по улицам или сидя в кафе за чашкой каппучино наблюдаю за прохожими. И как внезапно возникает ощущение, что от мира меня отделяет прозрачная, непроницаемая стена. Вокруг огни, проносятся машины, спешат куда-то красивые женщины, и никому нет дела до меня, и я никак не могу повлиять на всё происходящее за этой стеной. Я словно в аквариуме…
Тогда я беру шариковую ручку, блокнот, пытаюсь что-то писать, и всякий раз мысль, что за тысячелетия человеческой цивилизации всё уже сказано, всё написано, останавливает меня.
______________________________
Я открыл глаза и увидел белое, мёртвое небо. Через мгновение я понял, что это потолок спальни. В сознании моём промелькнули слова одного из героев Достоевского : «Нам всем вечность представляется, как нечто огромное, а может быть, вечность, что-то вроде комнатки…или деревенской бани с пауками по углам.
После чашки горячего кофе с молоком и нескольких страниц Шопенгауэра, я собираюсь на работу.
По радио сообщают о теракте в Иерусалиме, палестинец-смертник взорвал бомбу в пассажирском автобусе. Десятки убитых и искалеченных. Потом диктор говорит о росте цен на нефть и о курсе валют.
Мне совсем не хочется покидать тёплую квартиру, но я выхожу на заснеженные улицы, прячась в меховой воротник от ледяного ветра, спешу мимо серых многоэтажных коробок к автобусной остановке. Порой у меня возникает ощущение нереальности всего происходящего. Словно я ещё не проснулся и вижу сон.
На работу я добираюсь около получаса. В салоне автобуса висит глянцевый плакат с видами Санкт-Петербурга - Петропавловская крепость, Дворцовая площадь, Медный всадник, Летний сад.
Разглядывая узорную ограду Летнего сада, я вспоминаю о Дмитрии Каракозове. Он неудачно стрелял в императора Александра II. Покушение произошло как раз у ворот Летнего сада. Бывший студент, болезненный и нервный, Каракозов задумывался о самоубийстве, но решил, что не стоит умирать даром. Сутки перед покушением он провёл в гостинице, выходя только, чтобы выпить водки.
Кажется, в тот самый год, когда на всю империю прогремел выстрел Каракозова, журнал « Русский Вестник» начал публикацию романа Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание».
________________________________________
В солнечный августовский день, когда в Москве начинались события, завершившиеся распадом СССР, я лежал на горячем песке, в нескольких шагах от морских волн, набегающих на песок, с бутылкой красного сухого вина «Саперави». Мимо пляжа, один за другим, с разницей в несколько минут, прошли на посадку в сторону города три военно-транспортных самолёта.
Утром меня разбудил телефонный звонок.
«Слышал? Говорят, что Горбачёва арестовали».
С этих августовских дней меня не покидало смутное ощущение, что я становлюсь очевидцем событий, о которых раньше только читал в исторических романах. На моих глазах менялась политическая карта Европы. В городе начались беспорядки, по улицам разъезжали вооруженные люди, стремительно распространялись слухи о грабежах и убийствах, царила анархия. Ещё в прошлом году, во время пьянки, по случаю Дня Советской Армии и Военно-Морского флота знакомый офицер подарил мне ПМ с запасной обоймой и, выходя из квартиры, я стал брать его с собой. Как-то в сумерках мне пришлось идти через старое городское кладбище. Падал мокрый снег, что в южных городах бывает нечасто. Издалека, со стороны правительственного квартала доносились выстрелы. В тусклом свете луны могильные плиты, ограды, голые деревья казались болезненным бредом, фантасмагорией и от этого становилось немного не по себе. Вдруг из склепа с мраморным ангелом, застывшим под снежными хлопьями, вылез мужчина в поношенном пальто и поспешил за мной. Сунув руку в карман, я, на всякий случай, осторожно снял пистолет с предохранителя. Догнав меня, мужчина спросил: «Утро сейчас или вечер?» Я ответил, что вечер и с минуту смотрел, как он возвращается к одинокому ангелу над склепом.
Ночью мне приснилась незнакомая женщина, в короткой дублёнке, сапожках, она куда-то спешила по тротуару и русые волосы развевались из-под белой, вязаной шапочки.
Проснулся я поздно. В городе почему-то не стреляли, было необыкновенно тихо, за окном, как и вчера, падали крупные хлопья снега, город был весь в сугробах.
Я взял с полки книгу Борхеса о сновидениях и прочёл, что каждый человек владеет собственной вечностью. Стоит только заснуть и можно увидеть забытое прошлое или близкое будущее.
______________________________________________
Сергей Александрович подрабатывал, когда были заказы, художником-оформителем и, как многие из творческих людей, считал себя гением, не понятым современниками. Как-то, показывая холсты в красных, жёлтых, чёрных, фиолетовых пятнах, Сергей Александрович признался, что пишет музыку космических сфер.
Мы сидели в пивной, бомж с седыми усами и бородой, похожий на писателя Ивана Тургенева, собирал в полиэтиленовый пакет пустые бутылки.
«Россия и Революция!» - написал кто-то красной краской на стене панельной многоэтажки, высившейся напротив.
Сергей Александрович говорил, поглядывая в окно: « Помнишь, герои Чехова любили порассуждать о том, что люди, через сто, двести лет обретут счастье, жизнь на земле будет прекрасна. А сколько, чёрт возьми, умных, образованных людей, современников писателя, верили и убеждали других, что всё - войны в Европе закончились, следующие поколения европейцев узнают об ужасах войны только из исторических сочинений».
Он сделал пару глотков тёмного пива и продолжил: « Какому безумному художнику, перемешавшему кокаин с Абрау-Дюрсо, мог пригрезиться имперский город, обращённый в ледяную пустыню, без золотых шпилей и куполов, где люди вымирают от голода? Кто после двадцатого столетия со всеми его кровавыми кошмарами смеет утверждать, что люди стали лучше, гуманнее, чем в эпоху крестовых походов и священной инквизиции. Но разве люди не стремились к нравственному идеалу? Разве люди не учат, что истина в том, чтобы полюбить ближнего своего, но продолжают истреблять друг друга».
За соседним столом пьяный старик рассказывал, угощавшим его, что левой руки лишился на Севере, под Воркутой, когда сидел в лагере. Он проиграл руку в карты и её отрубили топором. Может быть, старик и врал…
«Человечество чудом пережило двадцатый век, не устроив ядерной зимы, переживёт ли следующий?» - подумал я, погружаясь в блаженное состояние, которое, пусть и ненадолго, даёт алкоголь.
______________________________________________
Время приближалось к полуночи. Когда я дождался автобус, скорее всего последний, там, в салоне, сидели только два пассажира. Я сразу обратил внимание на красивую, рыжеволосую женщину в светлом плаще. Мне очень хотелось заговорить с ней, познакомиться, но я так и не решился. Через остановку она вышла.
Оставался ещё мужчина средних лет в свитере и мятом пиджаке, небритый, сутулый. Он что-то торопливо бормотал, глядя в окно, за которым проплывали огни города. Прислушавшись, я догадался, что он разговаривает с Богом. Помню, он сказал, что боится вечности, но ещё больше боится, что если исчезнет, то не станет и Бога, настолько они слиты в единое целое.
Всё было, словно в сюрреалистическом фильме – салон автобуса, огни ночного города за окном и сумасшедший, разговаривающий с Богом.
______________________________________________
Мне нравится читать книги, лёжа на диване. Наверное, я провёл на диване лучшие часы своей жизни.
Сегодня воскресенье. Выходной. Я проснулся поздно, около десяти утра. По радио передают, что на землю должна упасть международная космическая станция. Вернее, её фрагменты, те, что не сгорят в плотных слоях атмосферы.
Моё воображение рисует картины падающих на городские кварталы горящих космических обломков.
В окно я вижу заснеженную улицу, прохожих, о которых ничего не знаю, и которые никогда не узнают обо мне.
В прихожей на тумбочке лежат неоплаченные квитанции за газ, тепло, холодную воду.
На письменном столике, у дивана раскрытая книга Иосифа Флавия «Иудейская война».
Когда-то я читал об одном венгерском писателе, который с семнадцати лет ежедневно, на протяжении многих десятилетий, записывал в тетради свои мысли и наблюдения, надеясь издать книгу. Но началась вторая мировая война и во время боёв за Будапешт все его тетради сгорели. «Так ради чего»,- спрашивал он: « Лучшие мои годы прошли за письменным столом, а не в ночных кутежах и любовных приключениях?»
А моя жизнь…? Мелькают обрывки воспоминаний, но ничего яркого, ничего, что превращает жизнь в легенду. Мне порой кажется, что я ещё и не начинал жить по- настоящему.
Заваривая цейлонский чай, я вспоминаю историю, знакомую мне ещё со школьных лет, о хитроумном идальго, который начитался рыцарских романов и свою жизнь тоже задумал превратить в рыцарский роман. Пусть нет великанов, сойдут и ветряные мельницы, полчища врагов заменит отара мирных овец, а деревенская девка Альдонсо отныне будет называться прекрасной Дульсинеей Тобосской. Главное искоренить повсюду зло и всех обездоленных осчастливить…
Меня не покидает ощущение, что и мне была предназначена какая-то иная жизнь, но, увы, она утрачена безвозвратно.
Вечером из новостей узнаю, что обломки космической станции упали в Тихий океан…
_____________________________________________
Я разглядывал афиши у кинотеатра «Прометей», когда парень в жёлтом, китайском пуховике подошёл ко мне и, без всяких предисловий, спросил: «Хотите жить вечно?». Мне стало весело. Его пуховик напомнил мне о правителе Поднебесной империи Ши Хуанди, мечтавшем о бессмертии.
«У вас есть эликсир вечной жизни?» – спросил я, но вместо эликсира парень протянул мне религиозную брошюрку. Впрочем, ничего другого я и не ждал. Взглянув на брошюрку, я невольно подумал о капризных и завистливых богах древних греков, о кровожадных богах ацтеков, о мстительном, жестоком Боге Ветхого Завета. Порождения нашего разума, они не оставили нам никаких надежд…
_________________________________________
Двое немолодых мужчин, по внешнему виду, скорее всего бомжи, заняв скамью в городском скверике, грелись на солнце, споря о чём-то своём. Любопытный человек, проходя мимо, я прислушался.
- Нет, - безапелляционно заявлял первый: «Одни мудаки и графоманы, дают литературные премии другим графоманам, вот и вся современная литература…» Тут он перешёл на ненормативную лексику.
- Да я сам читал! – перебил второй.
-Что ты мог читать?! – возмутился первый. – Если воздуха для творца нет! Понимаешь? – И он снова громко выматерился.
Оба, очевидно, уже успели принять внутрь какое-то количество спиртосодержащей жидкости.
Впрочем, с тем, что я услышал, трудно было не согласиться. Поэты и романисты в наше меркантильное время, перестали ощущать себя пророками, а кому нужны слова лишённые божественной силы.
На следующий день, проходя мимо знакомой скамьи, я вдруг вспомнил, ведь это Александр Блок говорил, что Пушкина убила не пуля Дантеса, его убило отсутствие воздуха.
В моём воображении, словно кадры кинохроники, проплыли улицы голодного Петрограда, холодный ветер с Невы, патрули вооружённые трёхлинейками и наганами, комната, в которой умирал автор «Незнакомки» и «Соловьиного сада».
Капли дождя вернули меня к реальности. Укрывшись в ближайшем кофе, где лёгкая музыка заглушала шум дождевых потоков, я задумался – в чём же наше предназначение, если тайна бытия непостижима для нас и всё, созданное нами, обречено на забвение?
__________________________________________________
Как-то мы с Саней, моим приятелем, аспирантом-филологом, распивали на Патриарших прудах бутылку болгарского бренди «Золотой берег». За нами тянулась Малая Бронная. Очень может быть, что мы сидели на том самом месте, где и герои романа Булгакова «Мастер и Маргарита», председатель Моссолита Берлиоз и поэт Бездомный. Но дело происходило не в майский, а в тёплый сентябрьский вечер, и говорили мы не только на библейские темы. Саня, например, хлебнув бренди и мешая русские слова с немецкими, доказывал, что Фауст Гёте произносит не «остановись», а «продлись мгновенье, ты прекрасно».
Когда я, в очередной раз, сделав глоток, передавал бутылку, перед нашими взорами предстал незнакомец в мятом сером плаще и в кашне лилового цвета. Я ещё подумал, что на Воланда он явно не тянет. Саня же, напрочь забыв, что первая глава знаменитого романа называется «Никогда не разговаривайте с неизвестными», хоть и весьма лаконично, но спросил: «Что надо?». Незнакомец тут же извлёк из кармана плаща граненый стакан и хрипло сказал: «Подлечиться…». В стакан плеснули золотистой жидкости. Незнакомец выпил, одолжил папиросу и, прикурив, сел на скамейку, рядом с нами, ожидая продолжения нечаянного праздника. Где- то вдалеке пропитый баритон заорал под расстроенную гитару: «Наша мама-анархия, папа - стакан портвейна…». Захотелось штыком и гранатами разнести вдребезги всю эту прогнившую буржуазную цивилизацию. «Хорошо!» - сказал я. «Лучше не бывает», - ответил незнакомец. Я привык, что в жизни мне нередко встречались люди, словно сошедшие со страниц художественных произведений Чехова, Горького или, к примеру, Венедикта Ерофеева. Незнакомец явно был из таких. Вторую бутылку болгарского бренди решили распить в доме на Большой Садовой, где Булгаков поселил нечистую силу. Тем более от Патриарших прудов идти было недалеко. В окнах уже горел свет. Мы вышли на Большую Садовую, незнакомец не отставал от нас ни на шаг, в правой руке он сжимал окурок «Примы», в левой - пустой стакан. Когда мы, нырнув под арку, оказались во дворе дома, где планировали опустошить вторую бутылку, мимо нас, словно напоминание о Булгаковском Воланде и его свите, прошмыгнул откормленный, чёрный, как сажа кот, с белым пятном на шее.
Из окна второго этажа доносилась музыка. «Здесь, в пятой квартире, - сказал Саня,- проживала Фанни Каплан. Отсюда, прихватив браунинг, она и отправилась на завод Михельсона».
Мы зашли в соседний подъезд, кодовых замков тогда ещё не было, и стали подниматься на пятый этаж. Все стены оказались в цветных граффити. «А, что это за шаги такие на лестнице?», «А это нас арестовывать идут», прочитал я между третьим и четвёртым этажами. Дверь квартиры, где когда-то проживал Михаил Булгаков была заварена огромным металлическим листом. И тут незнакомец, совершенно неожиданно для нас, заговорил словами Иешуа Га-Ноцри, за которые бедный бродяга и был приговорён в романе к позорной и мучительной смерти на кресте: «Всякая власть есть насилие над людьми и настанет время, когда не будет власти кесарей, а человек перейдёт в царство истины и справедливости, где не нужна будет никакая власть. Выпьем за это время», - предложил он, протягивая граненый стакан. Возражений, естественно, не последовало. И когда вторая бутылка бренди подходила к концу, незнакомец, одолжив ещё одну папиросу, исчез так же внезапно, как и появился. Больше я его не встречал…
_________________________________________
По ТВ показывали, как в новогоднюю ночь в Шанхае, а может быть в Нью-Йорке, кто-то швырнул в толпу зелёные фантики похожие на доллары США. Началось столпотворение, все бросились хватать бумажки, десятки людей получили увечья, кого-то затоптали насмерть. « Наша цивилизация,- подумал, заваривая крепкий чай: тяжело, возможно, неизлечимо больна».
С ностальгией вспомнились годы юности. В то время мы были бессребрениками, мы жили искусством, литературой, наши застолья превращались в поэтические вечера, сборники с плохими стихами немедленно летели в окно. Гитара за столом была также необходима нам, как и спиртное. Порой мне бывает грустно, что ту, почти волшебную атмосферу наших встреч и застолий уже не вернуть, как не вернуть молодость с надеждами, с ожиданием любви и славы.
___________________________________________
В больших городах, где жизнь беспокойна и полна стрессов, сумасшедшие встречаются довольно часто. Троих я запомнил.
Один, похожий на библейского пророка, но в валенках и облезлой кроличьей шапке, приставая к прохожим, говорил, что Вселенная расширяется и скоро наша Галактика Млечного Пути столкнётся с Галактикой Туманность Андромеды. При этом он мотал головой, как цирковая лошадь. Что произойдёт потом, я не услышал, так как спешил.
Второй сумасшедший, доставая из чемодана тетради, рвал их, крича, что ничего не хочет оставлять после себя человечеству. Впрочем, листы тетрадей были чисты, как горный снег.
Третий, сидя в автобусе у окна, разговаривал с невидимым Богом.
____________________________________________________________
О смерти женщины, с которой много лет назад был близок, я узнал только через полгода после её похорон. Она проживала в другом городе и на память о ней, у меня не осталось даже фотографии. «Боже мой», - подумал с наплывающей болью в сердце: «Никогда больше я не увижу её и ничего уже не изменить». Вспомнил, как были мы молоды и влюблены друг в друга, и казалось, что на всю жизнь, и шли ночью от автобусной остановки, через заснеженное поле, в сторону посёлка, где снимали комнату. И я освещал электрическим фонариком протоптанную в снегу дорожку. «Посмотри, как красиво», - вдруг сказала она, взмахнув рукой. В небе, над снежным полем, над треугольными крышами коттеджей, стремительно пролетали огненные звёзды и исчезали сгорая. Это был метеоритный дождь. Сколько же лет прошло? Я закрыл глаза и, на мгновение, из глубин памяти всплыли, сиреневый вязанный берет, каштановая чёлка, тонкие черты лица. С такой же тоской, должно быть, первые люди вспоминали об утерянном навсегда рае.
_____________________________________
В детстве казалось, что время тянется бесконечно долго, но с возрастом замечаешь, что время летит всё стремительнее.
Как-то выйдя из вагона скорого поезда на перрон подышать январским морозным воздухом, я почувствовал острую тоску. Поезд стоял на небольшой станции, затерявшейся в снегах, посреди Сибири. Вдруг захотелось оборвать все связи, остаться на этой станции, исчезнуть навсегда для друзей и знакомых. Нечто похожее было со мной много лет назад, в армии. Я стоял зимней ночью на посту, с автоматом. За сопкой покрытой снегом скрывалась от глаз железная дорога и, когда доносился шум поезда, хотелось оказаться в спальном вагоне, уехать в большие города, где красивые женщины, яркая, интересная жизнь. И вместе с шумом проходящего поезда накатывала тоска.
Глядя на луну, напоминавшую ртутный шарик, я беззвучно повторял стихотворение Тютчева: «Как дымный столп светлеет в вышине! Как тень внизу скользит неуловима! «Вот наша жизнь, - промолвила ты мне, Не светлый дым, блестящий при луне, А эта тень, бегущая от дыма…»
Но тогда была уверенность, что всё ещё впереди, а теперь понимаешь, что многое уже в прошлом…
___________________________________________
Поднимаясь на свой этаж в полумраке подъезда, вспомнил, что последними словами умирающего Гоголя были: « Лестница... Дайте лестницу…».
На площадке, в одиночестве, курит сосед. Предложил: «Зайдём ко мне, чаю попьём». Я догадываюсь, что он преследует определённую цель, занять денег, вот и зовёт в гости. От скуки соглашаюсь.
В квартире ужасный бардак, кухонный стол завален грязной посудой, на полу пустые бутылки из-под водки. Видно, что пьёт он не первый день.
«А, где жена с дочкой?» - интересуюсь.
«Наташку увидишь, скажи, что она дура », - мрачно отвечает сосед. Оказывается Наташка, законная супруга его, забрала ребёнка и ушла к своим родителям. Дочки соседа ещё не исполнилось и пяти лет, но она очень сообразительная и любопытная девочка. Спрашивала у меня: «Как попасть в сказку?» «Это легко, возьми книжку со сказками, начни читать и окажешься в сказочном мире».
«Нет, это нелегко, я читать не умею», - подумав, ответил ребёнок.
Пока сосед заваривает чай, внимание моё привлекает фарфоровая тарелка с окурками «Примы». Я вываливаю окурки в мусорное ведро и вижу двуглавого имперского орла и позолоченные надписи на русском и французском языках – Ея Императорскому Величеству Государыне Императрице Марии Фёдоровне.
Сосед интересуется, подавая чай, не займу ли я сто рублей до следующей недели.
- Откуда у тебя эта тарелка? - спрашиваю.
- Какая тарелка? А, кто-то вчера солёные огурцы в ней притащил.
- Хорошо живёшь, - говорю,- из царских тарелок огурцами закусываешь.
- Ну, займи хоть пятьдесят, - просит сосед. Похмелиться надо, сил нет…
____________________________________
Школьником я видел Брежнева. Сегодня сказать, что видел Брежнева, всё равно, как в мои пионерские годы услышать от кого-нибудь – Я видел Николая Второго.
Брежнев медленно проезжал на чёрном лимузине, а мы приветствовали его, размахивая красными флажками. Половину лица Леонида Ильича закрывали тёмные очки, может быть, поэтому лицо его показалось мне бесстрастным, застывшим, словно маска. Занятия в тот день отменили и, как только Брежнев проехал, мы пошли в кино.
Впрочем, если бы у меня появилась чудесная возможность перенестись в прошлое, как делают на машине времени герои фантастических романов, я хотел бы увидеть проповедника из Назарета, распятого на кресте римлянами и ставшего для многих народов Богом.
______________________________________
Когда у меня появлялись деньги, я улетал на несколько дней в Санкт-Петербург, к женщине, которая подарила мне немало ярких воспоминаний. Мы гуляли по набережной, любуясь панорамой города, бывшего когда-то столицей Российской империи, обедали в ресторанах, ездили на электричке в Царское Село, и я читал стихи среди вековых деревьев Царскосельского парка, немых свидетелей иной, навсегда исчезнувшей жизни. И наплывала грусть при мысли, что пройдёт и наша жизнь, и нас не станет, другие люди будут гулять по аллеям парка, пока всё не исчезнет в потоке времени, и города, и народы, и наша планета не превратится в космическую пыль…
И мы не в силах ничего изменить…
_____________________________________
Все порядочные люди, которых я знал, жили, как правило, от зарплаты до зарплаты. Из всех моих знакомых одолжить денег в любое время мог только Сашка Белов. Он, правда, перебивался случайными заработками, но имел военную пенсию, ушёл в отставку майором. Заняв, он предлагал «отметить это дело» и мы шли в ближайший магазин за спиртным.
Белов после училища, лейтенантом, начинал службу в ГДР. Он обладал неисчерпаемым запасом историй из своей прошлой, армейской жизни и рассказывал, как на каком-то банкете поднял тост: «За славу и победы русского оружия!». За столом сидело много восточногерманских полковников и генералов. Внимательно оглядев притихших немцев, Белов приказал: «Всем пить до дна, а я прослежу!»
На следующий день начальник политотдела начал было распекать Белова за его поведение, но тот резко оборвал: «Прусский философ Гегель писал, что славянским народам нечего сказать миру, что они не являются существенной частью мировой истории. Вот пусть Гегель теперь в гробу переворачивается».
Как правило, за первым походом в магазин, следовал второй и просыпался я на следующий день с больной головой и без копейки в кармане. Весёлое было время…
__________________________________________
Когда задумываешься о вечности, о бессмертии, становится как-то не по себе.
После армии я почти год провёл в маленьком посёлке, в Якутии, среди охотников и оленеводов. Из всех благ цивилизации в посёлке были только электричество и радио. Жизнь в посёлке мало отличалась от той, что вели полстолетия назад. Возвращаясь по вечерам в избу, где снимал угол, я подолгу сидел у печи, подбрасывая в огонь сухие поленья.
На огонь, как известно, можно смотреть бесконечно.
От тепла я впадал в полусонное состояние, иногда забывался на несколько минут, и мне казалось, что я плыву по широкой реке с вечнозелёными берегами, лёжа на плоту, ни о чём не думая, глядя в бескрайнюю, голубую высь…
Под утро печь медленно остывала. Однажды, мне приснилось, что наша планета сошла с орбиты и улетает в космические пространства, всё дальше и дальше от Солнца, превращаясь в ледяной камень. Всё живое погибло, и лишь я продолжал жить на этой мёртвой, ледяной планете, среди вечной тьмы. До сих пор не могу забыть, какое облегчение я испытал, когда проснувшись в холодной комнате, наполнявшейся мутным светом, понял, что это был всего лишь сон и я не бессмертен.
______________________________________
В жизни каждого из нас хватает и потерь, и страданий. Порой я испытываю почти физическую боль от жалости к людям.
Я полюбил слушать шум дождя за окном или морских волн, разбивающихся о гранитную набережную, смотреть на снегопад в безветренную погоду, полюбил прогулки в одиночестве и чтение книг, в которых герои ищут ответы на вечные вопросы бытия.
И я всё ещё способен удивляться и восхищаться жизнью.
_________________________________________
Вечером я возвращаюсь на автобусе с работы домой, смотрю на заснеженные улицы, на неоновую рекламу, на слепящие огни встречных машин. Мимо проплывают вечерние бульвары. В ярко освещённых витринах стоят манекены, одетые в роскошные норковые шубки и заграничные костюмы.
Мир чиновников и проституток, бомжей и банкиров, высоких технологий и нищеты. Мир человеческой глупости, жадности и тщеславия.
«Люди вечно чего-то боятся, - думаю я. Боятся потерять работу, заболеть, боятся остаться без к существованию, попасть в тюрьму. Боятся за себя и за родных.
Не этот ли страх превращает многих из нас в конформистов, законопослушных обывателей.
Но до чего же мерзко плыть по течению, приспосабливаясь к цивилизации, погрязшей в пороках и преступлениях.
Мне хочется оказаться в уютном баре или ресторане, выпить под тихую музыку несколько рюмок дорогого коньяка с кофе и почувствовать, что мир вокруг снова становится загадочным и лёгким, как сигаретный дым.
Я смотрю на огни вечернего города, вижу своё отражение на стекле, которое, то исчезает в блеске огней, то возникает снова. Я вспоминаю другой автобус и человека, который разговаривал с Богом. Но, может быть, он разговаривал с пустотой?
В памяти моей проносятся слова знакомые мне по Новому Завету:
«Услышь меня, Господи, услышь меня…»
Да святится имя Твоё. Да приидет Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день. И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого, ибо Твоё есть Царство и сила, и слава во веки. Аминь!»
Но я не слышу Бога. Я слышу только одинокий голос человека.

Количество показов: 149
Автор:  Вадим Воеводин

Возврат к списку






Главная страница / Статьи / Статьи / главная страница


 

Новости
в Комсомольске
18.03.2018  72% на 18-00 зафиксировано на УИК-247 в школе №8
10.03.2018  На автобусной остановке "Нарсуд" зажглась надпись "Грудинин" (ВИДЕО)
09.03.2018  Автомобилей с наклейками "Грудинин" всё больше появляется на улицах Комсомольска-на-Амуре
08.02.2018  Народное гуляние «Широкая Масленица!» развернется на Театральной площади 17 февраля, в рамках фестиваля «Выходи гулять!»
06.02.2018  «Лыжня России – 2018» пройдёт на "Снежинке" 10 февраля

в регионе
21.02.2018  Новый Генплан Владивостока сформирован с учетом предложений японцев
17.02.2018  Агентство по имитации развития Дальнего Востока?
11.02.2018  Бывшему губернатору Сахалина дали 13 лет
09.02.2018  Бывший министр строительства Хабаровского края получил 5,5 лет колонии
09.02.2018  Прекратите, наконец, «развивать» Дальний Восток!
Сервисы
-Знакомства в Комсомольске
-Вид на Комсомольск со спутника
Популярные разделы
-Литература
-Музыка

 


© ТОО «КМС-Лайф», 2006-2007
При использовании материалов сайта
гиперссылка на kmslife.ru обязательна.
Разработка и продвижение «Парасоль»
главная
страница
сведения
о городе
выбираем
покупаем
учеба
работа
отдых
общение
новостистатьифотогалереяфорумблогизнакомства
реклама на сайте
о нашем сайте
наши партнеры
контакты